Text Size
Saturday 17 November 2018

Я часто смотрю на своих друзей и удивляюсь, с какой легкостью некоторые из них отдают, делятся, тем, что у них есть. Яркое воспоминание: мой друг, когда я был у него на дне рождения (8 лет), ему подарили коробку конфет. Это для всех детей, кроме меня, была очень большая ценность. Друг стал этими конфетами всех угощать, вероятно, ему мама сказала так сделать, дети все стали брать эти конфеты, а я — нет. Казалось бы, он проявил неслыханную щедрость. Я не стал брать конфеты, наверное, во-первых, потому, что для меня никакой ценности они не представляли, а во-вторых — потому что я подумал, что после этого мой друг мог бы рассчитывать на то, что я тоже с ним стал бы делиться. Для меня не то, чтобы проблема была в том, чтобы поделиться, но я был уверен, что моя семья, в частности бабушка, этого не одобрит. Второй случай с с ним же — нам было уже лет по 27, я был голодным аспирантом, а он уже работал и жил со своей девушкой, которая вроде тоже работала. Я зашел к нему домой, есть хотелось ужасно, а друг открыл холодильник и говорит: «Видишь, ничего нет!». А там и сырок и ветчинка и тд. Я не стал его разводить на еду, ему виднее, чем делиться, а чем нет. Получается, что в его жизни за 20 лет произошло такое изменение: то он делился самыми ценными конфетами, а то он не накормил лучшего друга, даже ничего вообще не дал, да еще и обманул вдобавок. В это же время и я и он знали, что у меня дома уже есть нечего — шаром покати. Я не то, чтобы на него обиделся, но понял, что он стал другим. Это уже были не мамины конфеты, а его личный сыр, купленный на его деньги. Мамиными конфетами делиться - это одно, а своей колбасой - другое.
Та же, уже вышеупомянутая моя бабушка, всегда повторяла, что надо делиться со всей семьей. Это касалось решительно всей еды. Вот есть арбуз - ты можешь съесть только один кусок, остальное - всем поровну. Ну ладно, большая семья, это понятно. Но еды-то было избыток. Бабушка готовила и говорила, что я должен съесть то, что мне положили в тарелку, но только это, потому что есть еще другие, которым тоже надо есть. В детстве я никогда не голодал, это точно. Я скорее переедал. Еды было много, но ее надо было экономить. Этот странный диссонанс проявлялся в том, что еду готовили тоннами и тоннами же и поедали и тоннами же выкидывали. Все страдали от ожирения - мой дед умер, после двух инфарктов и двух же инсультов, обладая колоссальной избыточной массой тела. А откуда взялся такой культ еды? Очень просто - бабушка перенесла голод на Украине в своем детстве. Она как раз жила в Луганской области. Заставить ее что-либо рассказать про это было сложно, это удалось только когда я стал постарше. Как она ела траву и ее сестры и мать умерли от голода и она оказалась в детдоме. А ее отец "благополучно" пересидел это время в тюрьме, по обвинению в том, что он кулак. Ее отцу в тюрьме сказали, что вся его семья умерла от голода, поэтому когда его через 3 года выпустили, он был настолько сломлен, что бабушку так и оставил в детдоме и вскоре он умер. Конечно, как тут не заболеть обжорством? Как не приберегать всю жизнь какие-нибудь запасы, не катать компот и помидоры на зиму, не копить деньги в конце концов? Все закономерно. Да, закономерно, но ребенок-то не может ни сопротивляться этому, ни даже осознать. Ребенок вообще не может понять, почему самые родные, единственно родные для него люди, кроме которых у него никого нет в этом мире орут на него, наказывают, бросают одного, издеваются, пугают, лишают сна или еды или наоборот требуют есть и спать когда не хочется.

А вот как ребенку причинить травму на всю жизнь. История опять про еду. Картофельные котлеты со сметаной и подливкой из сушеных грибов в исполнении бабушки — это было очень вкусно, неповторимо. Даже мне, весьма избалованному ребенку это было вкусно. И вот мы сели всей семьей за стол, я рядом с братом. Мне дали тарелку, и ему тоже. И вот он мне говорит, что ему так вкусно, что он сейчас у меня отберет. Я тогда свою тарелку отодвинул, а он говорит, что и так достанет, а я еще отодвинул — он говорит, что все равно достанет. Тогда я тарелку поставил себе на голову и сказал, что оттуда уж точно он не достанет. Но подливка божественная пролилась мне на голову, плечи, стол, пол... Случился скандал, семейный ужин был испорчен, кажется, что из принципа, я ушел в соседнюю комнату спать. Ведь я был не виноват, просто не хотел делиться с братом, а ругали меня. И больше всего меня в этом деле задело, что мой отец не вступился за меня, не восстановил справедливость. А откуда он мог бы вообще знать, что справедливость должен восстанавливать именно он? Моего папу в детстве этому не учили, примера для подражания у него не было вообще никакого. Он своего отца помнит только до своих 4-х лет. Отца его убили на войне. Потом была тетка, в доме, где он был 12-м ребенком, детдом, ремесленное училище, завод, знакомство с моей мамой, высшее образование без отрыва от производства, дети, развод, вторая жена, смерть от второго инфаркта и всё. И всё это не приходя в сознание. Ему никто не показал, когда он был маленьким - какова роль мужчины в семье, какова роль мужа, отца. Что мужчина должен нести в себе правду, справедливость, рационализм. Может он таких мужчин и видел где-то в жизни, но научиться не успел ничему. Да и не дело это посторонних мужчин учить моего папу. У посторонних мужчин были всякие другие дела: войны, репрессии, восстановление страны, заводы-пароходы, карьера, собственные семьи и тд.

Бабушка как-то нажарила рыбы, сказала, что каждому — по кусочку, но поставила на стол в комнате всю тарелку. Кусков было много. Мы с братом сидели за столом с бабушкой. Я был нерешительный, слишком много думал по жизни. Брат схватил кусок, стал его разделывать на тарелке, а потом говорит: «Костлявая». Он у меня мастер говорить драматичным тоном. Бабушка ему сказала, чтобы он ел. Я из этого сделал вывод, что кусок можно действительно взять только один. Меня пронзила ответственность за предстоящий выбор. Насколько помню, я еще долго сидел и выбирал, пока бабушка сама мне положила кусок на тарелку. Брат тут же что-то сказал нелицеприятное про мой кусок. Я предложил поменяться — он согласился. Понятное дело, меня развели, была драка и тд. Вот так отдашь свой кусок ближнему - а потом жалеть приходится, что повелся на его развод. Какие выводы возникли у ребенка в голове отложились после этого случая? 1. Нельзя верить тому, что говорит родной брат. 2. Если ты сам долго делаешь выбор, то за тебя его сделают другие. 3. Снова нельзя верить тому, что говорит даже родной брат.

Вообще все мое детство прошло в крайне враждебной, чужой, холодной атмосфере. В семье папы было практически не видно, он приходил домой, ел и спал. Я помню только несколько моментов из детства, когда он водил меня гулять и всегда у меня было впечатление, что я общаюсь с чужим каким-то человеком, которого напрягают любые затраты в отношении меня - и времени и денег. Отрывки помню такие: 3 раза мне покупали ботинки, 2 раза форму в школу, 1 раз папа меня водил на аттракционы, 1 раз мы ходили гулять. И на том спасибо. Мама была все время на работе, поэтому в редкие моменты когда у нее было свободное время она хватала меня вне зависимости от моего желания и куда-нибудь волокла, я сопротивлялся как мог, просто хотел, чтобы меня спросили, точно помню, что кричал, что со мной обращаются как с вещью. Но кто же меня послушает - ребенок капризничает, гулять не хочет, а мама хочет как лучше, разумеется. Мама до сих пор вспоминает, как славно мы проводили время 1(!) неделю, когда у нее были какие-то курсы переподготовки, с которых она раньше сбегала и мы с ней гуляли. И на том спасибо. Бабушка заботилась только о еде, я был пять раз в день качественно кормлен - и на том большое спасибо. С братом я помню многочисленные стычки, что весьма комично с учетом разницы в возрасте 7 лет. А чуть позже, когда ему стало 14 лет он уже исчезал из дома, а потом ушел в армию, так что в этот период я его не помню совсем. После его армии, когда уже мне было 14, началась совсем другая жизнь - он взял на себя ответственность и за меня и за бабушку и за свою жену и ребенка. Родители у меня шикарные - разбежались и всё повесили на своего старшего сына, повезло им. А у меня было одиночество - как норма. Отсутствие опоры, доверия даже к самым близким - как норма. Маленький человек, который расчитывает только на себя с возраста лет семи - как норма. Привычка к тому, что посоветоваться не с кем. Если я делюсь своей проблемой и просто спрашиваю о чем-то - мне отвечают так, что не помогают, а наоборот - объясняют, что я не справлюсь и чтобы я вообще не лез, не интересовался. Хотя внешне всё было более-менее, вот я помню бабушка мне книгу читала и сочинение в начальной школе помогала писать. И мама помогала один раз - тоже помню.

Бабушкины пироги, особенно ватрушка с творогом и изюмом. Это нечто было! Но, согласно принципам, я не мог съесть два куска, или сколько мне было положено, потому что надо было делиться со всеми. Ватрушка сохла, ее было много, ее невозможно было доесть, но мне было нельзя. Или так: суп, второе, все это в гигантских порциях, потом только ватрушка.

Брат в итоге оказался единственным человеком из семьи, который мне помогал, заботился не на словах, с кем я мог посоветоваться в ключевые моменты. Но в детстве брат меня всегда уверял, что мой выбор — самый худший. У него всегда находились аргументы, как меня в этом убедить. И кусок арбуза и кусок торта, а дальше дело не пошло, его в армию забрали и все его имущество мне досталось! И я всегда (и до сих пор!) недоволен всеми своими выборами. Кроме машины. Машину я купил и утер нос всей семье, потому что все меня уверяли, что "машину водить - это трудно, можно попасть в аварию, можно вообще убиться". Никто из моих родственников не может сказать, что у него лучше машина, так как у них ее нет! Так им всем!!!
 
Я до сих пор не ем самую вкусную еду, или какие-то шоколадки до тех пор, пока не будет повода с кем-то поделиться. Себя, родимого, обделяю! Сладок кус не доедаю! А ведь часто, эти вкусности просто не доживают до встречи с кем-то, с кем я мог бы их поделить. Вот когда я совсем один живу — такое случается очень редко. А когда я даже с кем-то встречаюсь (с дамой или знаю, что брат придет), то оставляю с понедельника то, что самое вкусное и чем поделиться надо - на воскресенье. И мама у меня такая же — я ей одно время дарил самый лучший коньяк, так как она его любит. Она его на стол не ставила, я думал, что она просто его сама выпивала на досуге. А оказывается, она его складывает куда-то в ящик. Сейчас для него нашлось таки применение - она его вроде врачам дает на взятки. Лучше бы выпивала, честное слово.

А еще у меня на даче был велосипед — мне разрешали кататься только по территории дачи, а это очень тесно было, а за территорию разрешали выезжать только когда кто-то мог присмотреть за мной из окна. И это при том, что я уже уходил один гулять в лес (но без велосипеда). Так понимаю, что народ больше беспокоился о возможной утрате велосипеда, чем обо мне. Так вот однажды я катался за забором, за мной наблюдал папа в окно. Ко мне подошла цыганская девочка и попросила покататься. Мои бы этого не одобрили, а просто так сказать «Нет» я не мог. Я отмазывался тем, что велосипед «не мой» или «немой», а папа стучал по подоконнику рукояткой своей финки. И ведь не позвал меня обедать, не спас, а просто напоминал, что делиться мне великом ни с кем нельзя, и вообще нечего разговаривать с посторонними цыганскими девочками. А это вообще-то была наша соседка, я с ней общался.
 
Еще мне бабушка не разрешала сидеть под окнами веранды на даче, когда на веранде обедали хозяева, ук оторых мы снимали. «А то прохожие могут подумать, что я жду объедков». Вот кто больной после этого? Была куча запретов от бабушки из серии «а то они что-нибудь про нас подумают». «Они» — это могут быть совершенно любые люди, а «что-нибудь» - это совершенно все, что угодно. И это было основой ее поведения и того, что она передала мне, так как она была практически единственным человеком, с которым я общался хоть как-то на протяжении первых 5-6 лет моей жизни. Я могу ее понять — и голод и детский дом и война и все, что она пережила после войны, когда дедушку чуть не упекли в лагеря, все это приучило ее к тактике выживания, быть незаметной, как можно лучше сливаться с окружающим грунтом. Жаль, что я ей в руки попал, а не ходил все-таки в детский садик. Может быть я раньше задался некоторыми вопросами: «почему мне так сложно делить с другими что-либо», «почему нельзя ни у кого ничего принимать» «почему я вообще больше люблю сберегать, чем тратить», «почему мне сложно принять инвестиционное решение», «почему мне сложно принять решение чем-то поделиться даже с моими детьми»? Ответы от моей бабушки, которые сидят в моей голове - готовые для употребления:
- ты сейчас поделишься, а дадут ли ОНИ тебе потом что-нибудь, когда тебе надо будет? Не дадут!;
- а сможешь ли ты отдать что-то тому, у кого сейчас взял что-то, они потом обязательно от тебя потребуют взамен что-то или обратно;
- никому нельзя доверять в управление свои деньги, обманут обязательно, лучше в чемудан сложить и в печку запихать — целее будут!
- куда тебе еще детей, ведь и самому мало, ну не мало, так недостаточно, ну может и достаточно, но вдруг не будет, сейчас есть, а потом не будет! Чем тогда детей будешь кормить?!
 
Какие понятия выносит псих из своего детства. Что такое Жизнь, Мужчины, Женщины, Я

Из всех этих четырех понятий, как мне показалось, легче всего определить слово «Мужчины». Моя мама всегда употребляет слова «мужчина», «настоящий мужик» и «молодЕц» в одном смысле. Для Мужчины главное — это его социальная реализация. Мужчина — это подвид самца человека, красиво и аккуратно одетый, примерно как официант из дорогого ресторана, или азербайджанец с рынка. Он опытно и умело обсчитывает доверчивых людей, у него есть жена, дети, пыжиковая шапка, дом, квартира, машина, золотые зубы, кошелек денег и чистые ботинки с острыми носами. Он берет чаевые элегантно и глядя при этом в сторону. Он ворует на овощебазе помидоры и капусту, или в магазине, где работает, ботинки. Если он работает в школьной столовой — он должен уметь ловко отрезать от поступающей на производство коровьей туши всё мясо, поделить его с директором школы и работниками СЭС, пришедшими с проверкой, но все-таки большую часть унести домой, а оставшимся жиром и костями накормить всех детей и учителей. И чтобы ни одна проверка не накрыла! Мужчина зарплату всегда относит жене и даже больше, чем зарплату. Жена у него очень счастливая поэтому. Но больше, чем он отдает жене у него еще остается в кошельке и на эти деньги он гуляет с любовницей по ресторанам, а жене говорит, что задерживается на работе. После ресторана он берет такси, давая водителю целый червонец, везет любовницу куда-нибудь, делает с ней что-нибудь, а потом на такси возвращается домой, к жене, очень уставший после тяжелого, ненормированного рабочего дня. Помимо торговли и общепита, настоящий мужчина может работать в органах МВД, КГБ, народном контроле, тресте, СЭЗ, военкомате и других организациях, сотрудники которых приходят с проверками и могут брать взятки у самих работников торговли. Днем они берут взятки, потом идут с любовницей в ресторан и далее — точно также, как уже описывалось. Но все равно приходят к ночи домой к жене. Чисто теоретически, могу предположить, что мужчина также может работать в местах, куда взятки приносят сами сотрудники МВД и других организаций, которые приходят с проверками. Но про это я мало знаю. Уверен только, что эти мужчины, после тяжелого рабочего, ненормированного дня, идут в ресторан с толстым кошельком и любовницей, но только в отдельный кабинет, ну и так далее. Да, конечно, мужчины должны иметь детей — много дочек и сыновей от жены и любовниц (желательно). Мужчина должен вздыхать о том, что дочки беспутные и мечтать куда-нибудь их сплавить, замуж, хотя бы за кого-нибудь. А сыновьями он гордится и дает им денег втайне от жены. На сигареты, ресторан и вообще. Работа, семья и увлечения — это то, что определяет мужчину и отделяет его от обычного самца. Конечно, мужчина может работать и врачом, но только очень уникальным хирургом, который за очень большие деньги исправляет женщинам кривые носы или делает подпольные аборты. Мужчина может быть и инженером, но только тем, который каждый месяц получает премию за изобретения, открытия, или берет взятки, я уж не знаю, за что он их может брать, или делает после работы «халтуру» - что приносит ему столько денег, что он, отдав зарплату жене, идет с любовницей в ресторан, а потом делает всё то же, что другие настоящие Мужчины. 
Женщина — это вид самки человека. Женщина мягкая на ощупь и ведет себя непредсказуемо. Именно поэтому, женщину надо не то, чтобы бояться, но опасаться, так как мужчина может подумать, что он находится рядом с существом безобидным, а на самом деле через секунду его укусит ядовитая змея, или выколет ему глаза. Ведь совсем не обязательно быть физически сильнее другого существа, чтобы его убить, повредить ему или подмять под себя. Для того, чтобы быть женщиной, не обязательно реализовывать себя в социальном плане, например делать карьеру. Женщине вообще не обязательно работать — это возможно при условии, что ей удалось захомутать и выйти замуж за Мужчину, или хотя бы стать его любовницей. Тогда Женщина может спокойно сидеть дома, рожать, кормить детей, или работать в школе и притворяться, что она не понимает, что ее муж на самом деле не задерживается на работе, а ходит с любовницей в ресторан. Так Женщина, если она достаточно хитра, мудра и обладает еще какими-то качествами, может провести всю жизнь — при этом она, если будет о себе заботиться, будет прекрасно выглядеть, хорошо одеваться и к пенсии может овдоветь (что учитывая образ жизни мужа вполне вероятно), оставшись вполне себе обеспеченной, но еще очень привлекательной, дамой. Если же женщине не удается выйти замуж за Мужчину, то у нее есть несколько вариантов жизни: либо самой пойти работать в места, где работают Мужчины, но тогда она должна будет превратиться частично или полностью в Мужчину; либо смириться с тем, что она остается одна и просто жить как-то; либо она может связать свою жизнь с обычным самцом: инженером, рабочим, обычным врачом, пилотом, да мало ли с кем. В любом случае, она может озарять свою жизнь периодически, выступая в роли любовницы, для того, чтобы ходить в ресторан и «куда-нибудь» с Мужчинами, что, в общем-то не так уж и плохо. А потом, когда она уже станет неинтересна Мужчинам, она может предаваться воспоминаниям о своих встречах с Мужчинами и пилению своих мужей, которые Мужчинам в подметки не годятся, но сказать мужу об этом нельзя, а можно только пилить по причинам, которые мужу непонятны (низкая зарплата, вонючие носки, не вынесенный мусор и тд).
Женщина даже может, находясь замужем за инженером, ради своей реализации, родить второго ребенка от Мужчины. Моя мама говорит: «Первого ребенка женщина рожает от мужа, а второго — от любимого». Она же (мама) не смогла пояснить мне, почему у меня не такая же группа крови, как у родителей. Женщина должна быть в оптимуме хитрая, мудрая, привлекательная, легкая в общении, кокетливая, смешливая, без бороды, тогда ей наверняка удастся выйти замуж за настоящего Мужчину, или хотя бы родить от него детей, будучи замужем за инженером.
Жизнь — это способ существования белковых тел. Мы живем, а значит: поглощаем и выделяем материю и энергию, размножаемся, рождаемся и умираем. Умение мыслить — это необязательное свойство жизни. Если сужать понятие «жизнь» до уровня одного человека, то мы придем к выводу, что жизнь — это сознательное или бессознательное выполнение определенных действий, касающихся поглощения и выделения материи и энергии, размножения и смерти. Умение мыслить не является необходимым для жизни Мужчин и Женщин и является необходимым только тогда, когда кто-то из них хочет стать Человеком. Умение мыслить является необходимым, но недостаточным условием для становления Человеком. Для меня лично жизнь — это череда дней, каждый из которых я проживаю с удовольствием, или ради удовольствия. Удовольствие — это не только еда, выделение и размножение. Мыслить и анализировать — это тоже удовольствие. Я боюсь жизни, потому что она может привести меня к ситуации, решения которой я не найду, или к смерти. Но пока этого не происходило, я со всем справляюсь, наверняка это милость Бога. К смерти же, как правило, человек (да и любое другое животное), настолько насытился выделением и размножением, что ему уже не страшно умирать. Поэтому надеюсь, что я тоже реализую все свои желания, касающиеся удовольствий и мне даже умирать будет не страшно.
Я — это Я. Определение определяемого через неопределенный определитель. Самозамкнутая система, попытка посмотреть на микроскоп через микроскоп. Я — это отдельное от всех существо, которое легче всего определить через то, чем оно не является. Но это не даст понятия о том, чем оно, то есть Я являюсь. Когда я был совсем маленький, я надеялся, что я Бог, или инопланетянин, или даже робот, чтобы хоть как-то объяснить себе свое отличие от других людей и отвращение от них. Это была моя детская надежда, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и заберет меня отсюда. Или инопланетяне меня заберут и я исполню свое настоящее желание — полететь к звездам, стать ближе к ним и дальше от всего меня окружающего. Я был один в комнате и, глядя в окно понял, что если сейчас выйду в это окно, то, задевая ветки, пролечу четыре этажа и разобьюсь об асфальт насмерть, но потом наступит момент, когда я снова буду лежать в этой своей комнате и думать об этом же. Это было понимание, интерпретация моей тюрьмы и безвыходности моего положения в этом мире.
Когда я прочитал «Марсианские хроники» Брэдбери, я стал мечтать о том, чтобы случилась катастрофа на Земле и я здесь остался один, при этом мне осталось бы достаточно еды и воды, чтобы жить и я не испытывал потребности в ком-то еще. Позднее, годам к 10, мое желание преобразовалось таким образом, чтобы со мной осталась одна девочка — одноклассница. Но потом я понял, что это лишнее, одному гораздо удобнее, комфортнее.
Я — это корень всего сущего, творец этого мира, ибо для меня он не существует и не имеет никаких свойств без меня. Свойства целой вселенной отражаются в моей голове, возрождаются каждый раз, когда я смотрю на нее, касаюсь ее, дышу ею. Каждый простой предмет, даже капля воды настолько сложна, что ее можно рассматривать много раз и это не наскучит. Только мои ограниченные органы чувств не позволяют мне посмотреть еще глубже, еще дальше, еще мощнее. Можно выйти из дома, и поехать на другой конец Земли, а можно остаться дома и найти столько же и больше интересного в своей голове, внутри себя. А я хочу не на другой конец Земли, я хочу на другой конец космоса. Просто, чтобы убедиться в том, что там также, как и здесь. Можно много раз готовить блины — это каждый раз будет по-разному вкусно или невкусно, хотя это и просто. А можно испытывать голод — это тоже вкусно, пока ты сам выбираешь, голодать или нет. А можно бегать в холоде по льду в темноте — и испытывать наслаждение от преодоления собой этого мира и от предвкушения погружения в теплую воду после этого. Я — это и наслаждение и боль. Боль — это тоже наслаждение, потому что она показывает, что я жив, я чувствую. И по сути ничего не нужно от человека в этом мире, кроме того, чтобы он жил, ощущал, изучал его, так как мир — это творение Бога, Его след, отпечаток Его мыслей. Мысли эти ровно настолько сложны, насколько сложен и Он. И для Него нет большей награды, чем почувствовать Себя познанным, хотя бы на чуть-чуть, настолько, насколько это может сделать Человек. Таким образом, подводя итоги последней главы, можно сказать, что Я — это зеркало мира.

 

Яндекс.Метрика